It is very easy to create eco-villages, but very difficult to keep them running .
Высказывание одного бывалого финна.

-- А что ты думаешь об этих людях?
-- Думаю, что это начальная эйфория, они только-только добились осуществления свой мечты - получили землю, и от этого все представляется в розовом цвете. Сейчас они говорят о любви и о своих ощущениях от первой встречи с природой, но, если не осмыслят некоторые вещи, то через два года могут столкнуться с распространенными типичными проблемами в своем поселении.
-- Дим, но неужели ты не веришь, что люди могут своей любовью действительно преодолеть все эти препятствия?
-- Все может быть, но, видишь ли, здесь мы наблюдаем то, что уже происходило не раз и повторяется снова и снова в разных поселениях. Вначале к людям приходит радость и любовь, но они не знают, откуда она к ним приходит, и не смогут ничего с собой сделать, когда это чувство вдруг неожиданно покинет их. Это просто случается с ними. Как потом "вдруг" случаются проблемы. Именно поэтому хочется предложить разумные принципы и рекомендации, чтобы создать объективные условия для сохранения этой любви, заранее предупредить конфликты. Чтобы люди могли следовать им даже тогда, когда любить не получается… Когда люди обнаруживают, что соседи не так идеальны, как казалось, пока не жили рядом.
-- То есть ты не веришь, что могут быть все-таки исключения, когда люди даже в самые трудные моменты для поселения сохраняют силу духа и верность идее?
-- Исключения, конечно, могут быть. Но в данном случае интересуют не исключения, а путь, пригодный для массового использования. Такой, который можно было бы рекомендовать большинству российских экопоселений. Путь, на котором известны все грабли и люди сами могут выбирать, наступать на них, или не наступать.
Мой разговор с Дмитрием Ватолиным.

-- ... ты оставляешь без всякого внимания романтику. Что плохого в том, чтобы по уши влюбиться без всякой необходимости думать об этом?
-- Ничего. Влюбляйся столько раз, сколько захочешь. Но если ты намерен вступить в длительные отношения, полезно и подумать немного.
Н.Д.Уолш. Беседы с Богом.

ВВЕДЕНИЕ
Этот цикл статей появился на свет в результате нашей переписки и личного общения с Дмитрием Ватолиным (экопоселение Ковчег), когда, описывая друг другу разнообразные наблюдения из жизни своих и других известных нам экопоселений, мы увидели в развитии экологических поселений, создаваемых на основе идей Анастасии во многих регионах нашей страны, довольно много общих закономерностей. Порой эти закономерности просматриваются настолько четко, что за несколько тысяч километров друг от друга могут существовать поселения с очень похожей историей и очень похожими проблемами. Однотипные организационные шаги приводят к типичным последствиям, и это касается как успехов в развитии поселения, так и острейших проблем. Поэтому и родилась идея написать об этом - как для тех, кто еще только начинает создавать свое поселение и хочет избежать лишних проблемных ситуаций, так и для тех, кто уже пережил на опыте те или иные сложные моменты и задается вопросами, что можно сделать для их исправления. Быть может, что если бы опыт уже существующих в России экопоселений был бы более широко известен, то и организаторы новых, и люди, желающие создать свое родовое поместье и не задумывающиеся пока о поселении в целом, гораздо больше внимания обращали бы на некоторые моменты, которые по своей важности вначале могут казаться незначительными, но в конечном счете оказывают решающее влияние на судьбу поселения.

Я не могу утверждать, что мое видение ситуации является в полной мере объективным, беспристрастным и истинным, однако, когда видишь и слышишь одни и те же вещи в совершенно разных поселениях, поневоле приходится обобщать и делать какие-то выводы. С этими выводами, а также с примерами из жизни поселений, на которых они основаны, мне бы и хотелось ознакомить читателей.

Практически все примеры (за исключением случаев, когда это специально оговаривается) взяты из жизни поселений (Курганской, Челябинской, Свердловской, Пермской, Кировской обл., респ. Удмуртия, отдельных поселений Центральной России), в которых мне либо довелось побывать лично, либо с участниками которых мне довелось лично пообщаться.
Вполне возможно, что те мысли, к которым я прихожу на основе анализа всего этого доступного мне опыта, могут в будущем претерпеть изменения, и тогда, быть может, придет время для новых мыслей и новых статей Smile. Тем не менее, я описываю то положение дел, которое существует на сегодняшний момент во многих поселениях, и думаю, что о нем стоит рассказать.

Конечно, книги Владимира Мегре читали все или почти все, кто организовывает или собирается жить в экопоселении. И, как правило, когда будущие участники проекта встречаются и общаются в городском клубе или инициативной группе, факт чтения книг является часто (хотя и не всегда) достаточным для того, чтобы найти с новым человеком общий язык и тему для разговора. Однако на этапе первых непосредственных практических действий по организации экологического поселения (выбор земли, обсуждение вопросов о юридическом оформлении и способе освоения, разметка участков, начало строительства) между доселе дружными участниками группы неожиданно начинаются самые непредсказуемые разногласия.

В самом первом приближении, в группах выделяются те, кто хочет начать непосредственную работу с землей, и те, кто не хочет - иногда по достаточно глубоким идейным причинам. К примеру, здесь в Кургане, есть человек по имени Игорь Воронин, который участвовал в деятельности читательского клуба с самого его основания и очень глубоко и внимательно изучал - не просто читал, а именно изучал - книги Мегре, так что может легко цитировать их даже с указанием страницы. Однако этот человек в 2002 году выразился довольно резко против идеи взять землю и начать обустраивать гектары. И мотивировка его была следующая: у нас вряд ли получится что-то на земле до тех пор, пока мы не придем к единству в деталях проекта экопоселения, а также не подготовим свое сознание, совершив определенную психологическую (духовную) работу над собой (в том числе более глубоко изучая и обсуждая книги, сравнивая наше понимание их и выполняя описанные в книгах практические упражнения, которые можно выполнить в городских условиях). Иначе, говорил он, во-первых, мы не будем в полном смысле слова единомышленниками, а во-вторых, мы принесем в поселение все свои городские пороки.

Остальные участники группы, однако, не поддержали Воронина, вполне резонно заметив, что вероятность очистить помыслы и провести эффективно какую бы то ни было работу над собой в городских условиях весьма невелика: "земля лучше покажет, кто есть кто и кто чего стоит, чем любые наши теоретические обсуждения". Что касается образа поселения, то большинство сошлось на том, что сначала надо увидеть и почувствовать землю, а потом уже планировать, что на ней строить. В итоге Игорь Воронин в проекте участвовать отказался и начал делать попытки собрать новую группу.

В последующие 6 лет земля действительно показала очень многое по поводу того, кто есть who, однако, когда это стало ясно, что-то исправить было уже трудно, поскольку многим из тех, кто, как выяснилось, оказался не готов к освоению земли, участки были уже переданы в частную собственность. Впрочем, справедливости ради, нужно сказать и то, что у самого Воронина дела тоже далеко не продвинулись: новую работоспособную группу ему собрать так и не удалось.

Таким образом, выявилась и правота, и неправота обеих сторон. Это, правда, что, когда человек живет на своем поместье, у него действительно появляется время и силы что-то осмыслить и исправить в своей жизни - больше, чем в городе. Но верно также и то, что далеко не все готовы именно переехать и жить на земле. Очень многие берут землю в поселении просто так, даже явно зная, что не переедут - то ли думая, что само по себе право собственности на гектар земли чудодейственным образом спасет их, то ли надеясь, что чудо для них сотворят единомышленники или встреча с половинкой. И если вот эти вещи заранее не прояснены, то потом и впрямь выясняется, что люди, взявшие землю, могут лишь весьма и весьма условно называться единомышленниками.

Я оставляю в стороне всевозможные случаи, когда люди берут землю из откровенно корыстных соображений, чтобы вложить деньги и перепродать и т.п. Понятно, что такое тоже бывает часто, однако вопросов в таких случаях возникает гораздо меньше, чем в ситуации, когда коренным образом расходятся взгляды людей, вдохновленных одними и теми же книгами, одной и той же, казалось бы, общей идеей.

Расхождения же эти начинают принимать весьма серьезное значение, как только начинаются практические действия по освоению взятой под будущее экопоселение территории.

Вот мой разговор с Владимиром, новым человеком, хотевшим взять участок у нас в поселении:
-- Вы хотите переехать в поселение и жить здесь?
-- Нет, что вы, у меня пока не получится. У меня в городе бизнес, и потом семья, дети...
-- Тогда зачем же вы хотите брать участок?
-- Ну, как вам сказать... Я вот живу, годы проходят, а все как-то суета, суета... Хочется сотворить хоть что-нибудь вечное...
-- И как вы хотите это сделать?
-- Ну, будем потихонечку ездить, потихонечку сажать... Ну, хоть по нескольку саженцев в год, но уже хоть что-то - все же хоть какие-то настоящие плоды от нашего труда будут... Что-то истинно ценное... На века...

Как видно, этот человек не надеется особо на то, что будет когда-то в поместье жить и вкушать плоды того, что он сейчас посеет. Им движут исключительно духовные, альтруистические и на самом деле возвышенные соображения. Однако, если в поселении есть постоянные жители, живущие уже не первый год, то я ручаюсь, что они постараются сделать все, чтобы этому человеку земли не дать. А дать тому, кто готов переехать на постоянное жительство в поселение уже сегодня.

Почему же так происходит?
Все пять перечисленных мной позиций находятся в полном соответствии с идеями Анастасии, изложенными в книгах Мегре, и, я бы даже сказал, что в самих книгах позициям дачника и того, кто сажает для потомков, уделяется больше внимания, чем постоянным жителям экопоселения (вспомните строки об офицерах из 8-й книги: "...и пусть пока (т.е. по сути, всю жизнь до пенсии!) он будет жить в офицерском общежитии, казарме или даже в палатке в полевых условиях... хоть только раз в году приедут они на побывку на свою малую родину и помечтают, где должен быть вырыт пруд, где поставлен дом..."). Но, тем не менее, на практике в тех поселениях, которые я знаю, как только на постоянное жительство на поля перебирается хотя бы несколько (2-4) семей, конфликт между постоянно живущими экопоселенцами и "горожанами" возникает почти неизбежно по целому ряду причин.

И главная из этих причин в том, что при переселении в поместье и объем подлежащих удовлетворению на месте бытовых потребностей, и связанность человека с землей и окружением, и потребность в дружественной социальной среде возрастают на порядок.

"Горожанам", особенно с чистыми и самыми искренними светлыми намерениями, очень трудно бывает понять такое отношение: оно кажется им совершенно необоснованным, безрассудно жестоким, эгоистичным и т.д. - они не могут понять, как можно от них требовать переселения на землю, когда они и так делают все, что могут, на благо идеи, когда у них такая куча проблем в семье и на работе, когда так мало денег, не на что строится и т.д.

Более того, некоторые горожане - и в определенном смысле это тоже весьма резонно - вообще, в принципе, против немедленного освоения участков, поскольку считают, что поспешность в этом деле неизбежно приведет к искажению анастасиевской идеи, ее "приземлению". "Вас никто не заставлял сломя голову рваться жить на поля. - сказал мне один из наших организаторов - Это был ваш собственный выбор. Вы должны были осознавать всю ответственность такого шага. Так что теперь терпите все последствия вашего поспешного и непродуманного решения." - "Но как же так? - в свою очередь удивляемся мы. - Да, никто не заставлял, но мы ведь думали, что у нас у всех общая цель - построить поселение. А как же можно построить поселение, если не переселяться? Мы-то думали, что вы все с нами заодно и намерены жить здесь..."

Подобного рода недоразумения, возникающие на практике сплошь и рядом, явно свидетельствуют о том, что единой общей идеи, сформулированной в пригодном для практического воплощения виде, у горожан и поселенцев, как оказалось, нет. Ссылаясь на одни и те же книги, люди под словом "Идея" имеют в виду совсем разные мысли и образы из тех, что содержатся там, и по-разному расставляют приоритеты. Говоря о родовых поместьях и об экопоселении, люди понимают их совсем по-разному и очень различно представляют себе путь реального воплощения своих представлений. Для одних поселение - это основной способ жизни, другие же о поселении не думают совсем, думая лишь о родовом гектаре - "месте, куда всегда можно вернуться" и т.д.

Книги В.Мегре очень глубоки, многогранны и охватывают самые разнообразные аспекты жизни человека, общества и мироздания в целом. И, наверно, как и любая попытка говорить словами о САМОМ ГЛАВНОМ, они неизбежно символичны и местами иносказательны. Они не столько содержат в себе какую-то конкретную систему взглядов и рекомендаций, сколько стараются пробудить у человека, читающего их, его собственные мысли, чувства, переживания. Как и любой настоящий Учитель, Анастасия не дает нам готовых истин, она старается научить нас самим находить свои истины (и отсюда, кстати, кажущаяся противоречивость очень многих ее высказываний). Поэтому идеи, рождающиеся в душах разных людей от соприкосновения с "Зелеными Книгами", чрезвычайно индивидуальны, и глубина "понимания книг" (по сути - глубина погружения в себя, спровоцированного книгами) может изменяться с каждым новым прочтением. И, следовательно, говорить, что люди, принимающие "Зеленые книги", служат одной общей идее - все равно, что сказать, что общая идея есть у всех, кто пережил высокие чувства от общения с природой. Общность, конечно, есть, но эта общность находится на таком высоком и общем Smile уровне, что для такой практической вещи, как строительство экологического поселения такой абстрактной общности явно оказывается недостаточно. Здесь должна быть достигнута общность понимания в очень конкретных, "земных" вещах, непосредственно касающихся организации и жизни поселения.

И те конкретные причины, по которым возникают трения у постоянно живущих поселенцев и "горожан", носят совсем не идейный, а сугубо практический характер:

1) Прежде всего, если во вновь создаваемом поселении хотя бы несколько семей уже намерены постоянно жить, то требуется в оперативном порядке решать огромное количество важных вопросов (разметка территории, инфраструктура, заработок, школа, взаимодействие с внешним миром и т.д.), требующих и сил, и средств, и, самое главное, единства и согласованности действий. Достигнуть же единства и согласованности с людьми, которые редко приезжают в поселение и мало знают о том, что там происходит, крайне сложно. Мало того, что очень часто даже просто физически невозможно собрать весь коллектив в одном месте (у нас, например, собрание, на котором присутствуют 25% от всех участков, считается очень представительным; собрать 40-50% просто невозможно), но ведь еще и взгляды на множество вещей у горожан и поселенцев часто диаметрально отличаются в силу весьма разной степени знакомства с местными условиями. Горожане очень часто предлагают идеализированные решения на основе прочитанной литературы, советов из Интернета и т.п. и горячо отстаивают свою правоту. Поселенцам же, на долю которых выпадает основная тяжесть выполнения (или невыполнения) и последствий этих решений, гораздо ближе какие-то более приземленные, но проверенные практикой варианты. И прийти к единству в таких случаях бывает крайне сложно: люди просто говорят на разных языках. Очень часто бывают случаи, когда горожане - именно потому, что не живут постоянно - вообще не видят необходимости в тех или иных делах (скажем, электрификации поселения), и тогда поселенцам приходится налаживать многое своими силами.

3) С этим связан и следующий момент: когда одни люди что-то создают своими силами, а другие приезжают и пользуются (или ждут, пока для них "создадут все условия"), то вероятность обид очень высока.

4) Не следует думать, что перечисленные моменты верны лишь для тех поселений, которые решили проводить у себя централизованное электричество и обсыпать все дороги. При децентрализованном энергоснабжении (в т.ч. с альтернативной энергетикой) могут возникать аналогичные ситуации. К примеру, у нас в поселении многие освещают дома от аккумуляторов, заряжаемых в разных местах. Однако переноска аккумуляторов на большие расстояния довольно неудобна. При большей плотности населения от нашей солнечной батареи, к примеру, можно было бы заряжать и аккумуляторы соседям. Однако ближайшие постоянно живущие соседи находятся от нас на расстоянии более километра, и сейчас солнечная батарея значительную часть времени работает вхолостую. Заводить же солнечную батарею (а также контролеры заряда) в каждом отдельном доме (в большинстве из которых живут одинокие женщины, не особо разбирающиеся в электричестве) гораздо дороже.
Низкая плотность населения ставит перед поселенцами и другие проблемы. Чем дальше от тебя живет сосед, тем менее возможно совместное пользование какими бы то ни было общими вещами. Скажем, если все 4-8 соседних гектаров заселены, то им вполне достаточно иметь на всю компанию один колодец (скважину), один бензиновый генератор, одну бензопилу, один шуруповерт, один легковой автомобиль с прицепом и т.д. Когда же один сосед живет в 500 м., другой - в 700, до третьего уже более километра, то тут уже каждому приходится тратить по 25-30 тысяч на колодец (скважину), покупать свой инструмент и генератор (тащить 30-40-килограммовую дуру на такие расстояния уже тяжело, а машина под рукой есть не всегда) и т.д. Превращается в проблему и транспортировка стройматериалов с одного поместья на другое (а такая потребность возникает): к соседу, за 50-100 м. доски еще можно перенести на руках, но за километр... Кроме того, в большом поселении с низкой плотностью населения поселенцам чаще приходится пользоваться транспортом и средствами связи (и, соответственно, тратиться на бензин, платить за телефонные переговоры). В компактном поселении (как, скажем, Ковчег) в любой конец можно дойти пешком за 15-20 минут, поэтому пользоваться автомобилями на внутренней территории в Ковчеге не принято. Когда же поселение тянется на километры (при том, что живут в нем всего несколько семей), то соблазн съездить к соседу на машине становится очень велик. Это же касается и связи. У нас в поселении уже несколько месяцев всерьез обсуждается мысль о том, чтобы каждому поселенцу приобрести рацию и носить ее с собой (телефоны берут не везде) - а это опять-таки дополнительные расходы, не говоря уже о том, что все эти аппараты нужно будет заряжать от электросети, а это пока проблема.
Таким образом, даже рассуждая чисто экономически, выходит, что низкая плотность населения при больших расстояниях (возникающая за счет отсутствующих на полях "горожан") самым элементарным образом увеличивает расходы постоянно живущих поселенцев в разы.

6) создающееся поселение практически всегда вызывает пристальное внимание со стороны местных властей и жителей близлежащих деревень, которые нередко наведываются в поселение как из простого любопытства, так и с разнообразными вопросами и задними мыслями. И очень часто именно постоянным жителям приходится иметь с этим дело. И когда 5-10 постоянным жителям приходится отвечать на вопросы по поводу всех 200 Га (из которых подавляющее большинство находится в весьма запущенном состоянии) или беспокоиться об охране этих 200 Га - не только от людей, но и от осенних и весенних травяных пожаров, например, - это тоже вряд ли может быть приятным.
В условиях, когда большая часть участков не осваивается и не используется, становится довольно трудно объяснить людям со стороны, что здесь строится экопоселение. Нередки случаи, когда на территорию поселения, формально существующего уже несколько лет, приезжают (обычно не в выходные, а в будние дни, т.к. по работе) журналисты (даже вполне сочувствующие идее), но не находят на месте ничего, кроме густого бурьяна да нескольких убогих строений (землянку с единственным постоянным жителем могут и не заметить), и, естественно, они уезжают разочарованными и пишут в своих газетах далеко не самые лестные отзывы об анастасийцах, потому что контраст между громкими заявлениями организаторов и фактическим положением дел на полях оказывается разительным. Причем, в результате таких случаев мнение об анастасийцах как о легкомысленных демагогах, не отвечающих за свои слова, становится широко обиходным.
«Подъезжая, я думал увидеть поместья без телефона, с солнечными батареями, кедрами, газонами и прочими обязательными элементами поместий по-анастасиевски. Но на самом деле кроме высоких бурьянов, оставшихся с лета, и недавно выкопанных озер без воды, ничто не указывает на их принадлежность к учениям Анастасии» (Украинская газета «Дело», http://delo/ua/news/after/info-62655.html; «Быть добру», №3 за 2008 г.)
Аналогичным образом, власти, получая тут и там информацию о вялом использовании участков, настраиваются недоверчиво - так, что пробить получение статуса населенного пункта для пользы горстки постоянных жителей будет уже нелегко.

7) горожане, проводя большую часть своего времени в иной социальной среде, очень часто привозят с собой в поселение мысли, эмоции, идеи, решения, которые так или иначе вступают в противоречие с тем образом жизни, который принят в поселении. Для того, чтобы перестроиться от городских проблем и городского типа мышления на поселенческий лад, требуется обычно некоторое время, несколько дней. Приезжая же раз в неделю и пытаясь все сделать наспех, человек неизбежно и мыслит и действует по привычным шаблонам, по-городски - в том смысле, что может не осознавать последствий своих действий для земли и для поселения в целом. Скажем, горожанину для того, чтобы быстро построиться, проще всего и дешевле нанять на стройку каких-нибудь бродяг из соседней деревни. Однако появление в поселении таких людей - как правило, и пьющих, и курящих, и нецензурно выражающихся, и т.п. - никогда не бывает приятным для других поселенцев .

Из-за того, что многие начинания поселенцев наталкиваются на непонимание и даже сопротивление горожан, постоянные жители начинают ощущать отсутствие поддержки со стороны остальных участников группы, из-за чего им очень трудно становится говорить и действовать от имени всего поселения (в т.ч. в контактах с внешним миром). Они начинают приходить в замешательство при ответах на вопросы о поселении и вообще их общественный энтузиазм и инициатива падает. Получив пару раз по рукам за свое рвение во имя общего блага, люди начинают склоняться к мысли, что "инициатива наказуема", а такая позиция никоим образом не способствует развитию поселения.

Этот вопрос может оказаться не так-то просто урегулировать заранее, потому что до знакомства с землей очень многие участники городских анастасиевских клубов имеют о ней весьма отдаленное, умозрительное представление и на самом деле не знают, смогут ли они построиться и переехать на поместье или нет. Очень многие совершенно искренне верят в то, что все те чудеса и сверхъестественные вещи, о которых написано в "Зеленых книгах", начнут с ними происходить буквально сразу, как только они получат землю. А раз так, то, конечно же, переселиться не страшно. Однако, когда оказывается, что со сверхъестественными вещами все обстоит иначе, чем предполагалось (и я еще напишу об этом ниже), то и планы на жизнь в поместье начинают отодвигаться в далекое будущее.

Поэтому я считаю, что когда мы начинаем новое и незнакомое дело (тем более связанное с привлечением широкого круга других людей), то неразумно и не совсем честно основывать его успех на вещах, о работе которых мы не имеем представления. Лучше либо заранее опробовать все неизвестные моменты на собственном опыте, либо четко исходить из того, что общеизвестно на настоящий момент. Расчет на успех, безусловно, должен быть, но успех этот должен представляться вполне конкретно и в тех образах, в которые люди практически верят в своей повседневной жизни. Вполне нормально рассчитывать на помощь левитации и телепатии, когда поселение создает группа практикующих йогов, но когда речь идет о замученных бытовыми проблемами домохозяйках, лучше строить расчеты на более приземленных вещах.

Очень многие горожане критикуют жизнь в современных действующих экопоселениях, говоря, что она весьма далека от того, что описывается в книгах Мегре, и очень технократична, а порой и коммерциализована. И потому выступают за то, чтобы не торопиться с решительными действиями по освоению земли, а отложить строительство и переселение до тех времен, когда у нас изменится сознание, когда мы начнем ближе чувствовать и понимать природу, проводя на ней свое свободное время и не засоряя в это время свою мысль заботами о строительстве, посадках и пр. "Не будем нести свою грязь на землю, - говорят они, - пусть здесь у нас будет совсем другая жизнь, чем в городе, чтобы мы могли почувствовать контраст, сравнить и осознанно выбрать в конечном счете". "Лучше вообще не жить на земле, чем жить не по-анастасиевски" - примерно так.

И в первые годы существования поселений создается впечатление, что этот метод работает. Люди отдыхают душой в своих поместьях, и с ними на самом деле случаются удивительные и волшебные вещи. И часто это возвышенное состояние остается с ними и на протяжении недели до следующих выходных и помогает им оставаться чистыми душой и среди городской суеты.
Однако, живя в городе, человек все равно сохраняет массу бытовых привычек (брать воду из-под крана, пользоваться электричеством, выбрасывать мусор в мусоропровод, покупать все необходимое в магазине, получать деньги на работе и пр.), от которых ему придется либо отказаться в поселении, либо, чтобы сохранить их, воспроизвести в поселении какие-то городские условия. Эти привычки находятся на бессознательном уровне, часто на уровне телесных ощущений (и далеко не всегда осознаются), и поэтому даже очень духовным и подготовленным людям оказывается трудно перейти к постоянной жизни на земле без того, чтобы воспроизвести около себя какие-то привычные блага цивилизации. Человек может очень долго мечтать о жизни на природе и верить, что ему легко отказаться от всех удобств, однако физическое ощущение дискомфорта (холод, укусы комаров, например) в конечном счете может заставить его, невзирая на все свои убеждения, поступить "по-технократически".

Поэтому некоторые "уступки технократии" при переселении на постоянное жительство в поселение неизбежны, и сравнивать жизнь поселенцев с эпизодами кратковременного пребывания на природе некорректно - это разные вещи.
И в связи с этим позиция "поселенцев-практиков" - "пусть мы здесь живем не совсем идеально по-анастасиевски, но все равно лучше и чище, чем в городе" - представляется вполне здравой.

Все описанные разногласия происходят оттого, что с самого начала не формулируется четко идея, ради которой люди собрались вместе. Как бы предполагается, что, раз все читали одни и те же книги, то и идея у всех одна. Но в действительности в книгах Мегре очень много разных идей; для успешного же формирования экопоселения нужна конкретика - Образ того конкретного поселения, которое мы, конкретные люди, хотим и готовы создать. Об этом - уже более детально - мне и хотелось бы написать в следующих статьях этого цикла.

Ольховой Дмитрий.
экопоселение Родники, Курганская обл.
rodniki_kurgan@mail.ru .
19 марта - 26 апреля 2008 г.

(1) Представление организаторов о собственном участии в проекте Если ты организуешь экопоселение и привлекаешь в это дело других людей, которые в определенном смысле доверяются тебе, то очень важно с самого начала достаточно четко отдавать себе отчет в том, насколько ты сам готов участвовать в жизни организуемого поселения.
Ибо если поселение, допустим, планируется как место для постоянного жительства людей (а некоторые люди, особенно деревенские и те, кто приезжают издалека, по наивности предполагают, что любое экопоселение предназначается именно для постоянного проживания), то логично спросить, насколько сами ведущие организаторы готовы к скорейшему переселению в экопоселение. И если ты как организатор отдаешь себе отчет, что ты пока к такому шагу не готов, то лучше либо не начинать дело, либо всем сразу объявлять, что вы создаете экопоселение дачного типа, не ориентированное на постоянное проживание.

Если же, несмотря на свою неготовность, организатор начинает создавать поселение, надеясь, что поселятся там и будут жить другие, то в будущем это очень часто приводит к конфликту. Поскольку организаторы поселения живут в городе, а на территории поселения, где уже постоянно живут несколько семей, надо решать все большее число вопросов, то среди поселенцев выделяются свои лидеры, и, таким образом, создается двоевластие. Горожане принимают на своем городском собрании (на которые поселенцы обычно не ездят) нового участника и оформляют ему документы на землю, а поселенцев ставят перед фактом: "вот, знакомьтесь, ваш новый сосед", так и не спросив, желают ли люди видеть рядом такого соседа. А поселенцы, естественно, возмущаются и тоже начинают принимать свои решения в обход горожан: "А мы тут решили построить на общие деньги русскую печь для выпечки хлеба..." - "Как это понять - "мы тут решили"? Какое право вы имеете самовольно распоряжаться общими деньгами?" и т.п.

Для поселенцев попытки горожан как-то управлять жизнью поселения выглядят очень неуклюжими, порой просто смешными. И иногда это начинает даже прямо высказываться: "Да как вы можете предлагать такой бессмысленный проект? Общий Дом, в котором нельзя зимой организовать спектакль или танцы, Общий Дом, в котором нет места, чтобы расположить библиотеку и размещать гостей - зачем он тогда вообще нужен, если для самого главного непригоден? Нет, такое может прийти в голову только горожанам!" А горожане, естественно, обижаются.

Понятно, что из подобной ситуации вряд ли может выйти что-то хорошее.
Для того же, чтобы с самого начала предотвратить такое развитие событий, лидерам нужно, прежде всего, понять себя и решить - или ехать в поселение первыми, или передать руководящие функции (в частности ключевые позиции в вопросах о предоставлении земли в поселении и о распоряжении общими деньгами) кому-то другому, более близко связанному с землей, взяв на себя какие-либо вспомогательные функции.

Кстати, когда основные организаторы переезжают в поселение на постоянное жительство, то, как правило, начинается бурный расцвет, как это видно на таких примерах, как СветоРусье (за три года с момента основания постоянное население с нуля достигло 13 семей (29 чел), налажены хорошие отношения с администрацией района, люди зарабатывают деньги в поселении, действует своя школа, проведен крупный брачный слет и несколько массовых семинаров и т.д.) и Ковчег (на 2008 год около 100 зимующих жителей, 14 детей, родившихся непосредственно в поместьях, свои столярная мастерская и пилорама, замечательный хор и т.д.)

Как говорят в Ковчеге, "есть люди, которые приходят к нам, чтобы строить свое поместье, и есть люди, которые приходят строить поселение. И это разные вещи. Взять гектар земли и обустроить его — в принципе, не такая уж трудная задача. Создать из этих отдельных гектаров гармоничное сообщество — гораздо сложнее".

Для многих организаторов экологическое поселение представляется простой суммой родовых поместий, а какая бы то ни было социальная жизнь, внутренние связи, общие объекты - "возникнут сами по мере надобности". Поэтому в некоторых поселениях (я знаю не одно такое) даже не выделяются земли для общепоселенческих целей - для Общего Дома, школы, каких-либо общих производственных помещений или общих парков, садов и т.п. Так, в одном Пермском поселении на вопрос об общем участке ответили так: "Да, когда возникнет нужда, то выделим какой-нибудь участок из тех, что останутся..."

В книгах серии "Звенящие кедры России" довольно часто проводится аналогия между анастасиевскими поселениями и дачными поселками, и в 5-й книге в главе "Предвестники Новой Цивилизации" В.Мегре прямо пишет: "Подавляющее большинство дачных кооперативов в России соответствуют принципам экопоселений." И здесь же пишет о том, что у российских дачных кооперативов, как правило, нет какой-либо структуры управления и каких-либо общесоциальных объектов. Грустно признавать это, но вполне вероятно, что именно эти строчки из книг приводят сейчас к тому, что экопоселение, распланированное и организованное в соответствии с принципами дачного поселка (т.е. по сути - без всякой организации), наталкивается на серьезные проблемы при попытке его участников наладить в нем постоянное проживание.

Дачный поселок - это, во-первых, место для сезонного проживания. Во-вторых, даже не столько для проживания, сколько для отдыха - людей, у которых есть дом, работа, общение и школа для детей вне дачного поселка, т.е. в городе. В-третьих, дачный поселок не предполагает какого-либо взаимодействия людей, не предполагает реализации дачниками каких-либо крупных совместных дел (скажем, организации школы, кружков по интересам, спортивных игр, ярмарок, праздников, фестивалей, слетов половинок и т.д. В-четвертых, дачный поселок не имеет единой культуры, которая бы выделяла его среди окружения и заставляла бы отстаивать свои убеждения и принципы перед людьми с иными ценностями или без таковых. И, соответственно, не имеет механизма защиты своей культуры (почему и происходит так, что когда в дачный поселок вторгаются деревенские хулиганы или бомжи, охочие до цветных металлов и прочих ценностей, то люди предпочитают бросить или продать свою дачу, не зная, как защититься). В-пятых (это связано с предыдущим), у дачника всегда есть аварийный выход: дача - это не единственный его дом, и если с дачей происходят какие-то проблемы, то дачник может бросить ее и вернуться в город.

Поэтому при планировке экопоселения совершенно необходимо уделять внимание не только поместьям, но и тому, как и где будет происходить взаимодействие между ними.

Хотя, конечно, все зависит от того, какой результат вы хотите получить.
В Свердловской области, в красивом и уединенном гористом месте, есть экопоселение с весьма примечательной планировкой. Оно расположено вдоль берега реки, и, по принятым в поселении правилам, каждый участок должен иметь выход к берегу. То есть каждый участок прилегает на 100 метров к реке и тянется от реки в сторону леса - на 200, 300, 400 и т.д. метров, в зависимости от того, насколько в этом месте лес отстоит от берега. В итоге участки в поселении имеют размеры от 2-3 до 8-9 гектар, а само поселение тянется вдоль берега примерно на 4-5 километров (пока еще не слишком много участников), ну и, соответственно, через поселение проходит одна главная дорога - вдоль берега. Каждому новому участнику выделяется следующее звено в этой цепочке, так что поселение растет только в длину, и его центр, соответственно, тоже смещается с каждым новым выделенным участком.
Было бы чрезвычайно интересно взглянуть на жизнь этого поселения, когда оно заселится (а заселиться ему, похоже, будет не очень-то легко, и пока там никто не живет), ибо при таких огромных размерах участков и таких больших расстояниях в поселении довольно непросто будет людям ходить друг к другу в гости или на собрания, не говоря уже о прокладке каких-либо коммуникаций. Очень вероятно, что здесь люди будут жить более обособлено, чем, скажем при типовой, "гектарно-клетчатой" планировке, и, к тому же будут больше пользоваться автомобилями и сотовыми телефонами внутри поселения. А, поскольку заселение участков обычно происходит в стихийном порядке, то первопоселенцам придется иметь ближайших соседей за 2, 3, а то и 4 километра. Очевидно, что выжить в таких условиях (еще с учетом того, что ближайшая деревня находится в 12 или 14 километрах) может только достаточно сильная и высокодуховная, "самодостаточная" порода людей, и если бы целью организаторов поселения являлось бы формирование именно такого коллектива, то все было бы сделано как нельзя лучше. Слабые натуры, не способные переносить уединение и суровые условия (удаленность от цивилизации и от соседей), отсеивались бы сами собой.

Однако самое забавное, что в "программе развития" этого поселения (эту бумагу составил прежний лидер поселения, которого впоследствии участники не поддержали и переизбрали, но, тем не менее, в качестве примера мышления некоторых организаторов она характерна) я видел такие пункты, как "организация туристического центра", "строительство плавательного бассейна", "асфальтирование подъездной дороги" (14 км) и т.п., т.е. планы организатора совсем не были связаны с отшельнической жизнью, но, напротив, предполагали активную общественную деятельность.

Эту историю я как раз и привожу как пример случая, когда теоретический, бумажный образ поселения (предполагающий активную социальную жизнь) весьма расходится со способом его воплощения (в частности планировкой территории), равно как и с особенностями местности (склоняющими более к уединению и отшельничеству). И свидетельством тому может быть тот факт, что это поселение, возникшее раньше многих других (того же СветоРусья), не имеет до сих пор ни одного постоянного жителя.
И надо заметить, что это довольно распространенная ситуация.

Есть инициативные группы или отдельные люди в них, которые мечтают о максимальной близости к природе в своем поместье: жить в вигваме или землянке, ходить босиком или даже в обнаженном виде, питаться дикими растениями и т.п. Однако, если действительно такие намерения есть, к их воплощению нужно очень хорошо подготовиться - и физически и социально. Я знаю два случая (из Уральских поселений), когда один человек (семья) из инициативной группы первым селился в чистом поле и пытался наладить быт именно в таком духе, но последствия этого оказались весьма неприятными для всего поселения. Во-первых, поскольку именно этот один человек оказался доступен наблюдению местных сельских жителей, то, глядя на него, вся соседняя деревня (а поселение находится опасно близко к деревне - практически через дорогу) решила, что на их бывших покосах поселились какие-то сумасшедшие. И решила, что с такими людьми никаких серьезных отношений быть не может, и можно косить на их участках и вообще игнорировать. Вся группа поняла это так, что "Славик (я изменил имя) позорит нас перед местными, и из-за него у нас портятся с ними отношения" и начала соответствующим образом относиться и к своему бывшему единомышленнику. В итоге, человек, имевший самые чистые намерения и наиболее ревностно преданный идее, оказался под перекрестным огнем; а другие участники группы как-то умерили свой пыл в освоении участков, опасаясь, возможно, что их - переселись они на поля - местные будут воспринимать точно так же.

В другом поселении был очень похожий случай: когда первая семья переселилась на гектар и начала там жить в гармонии с природой, говоря, что "когда вот эти наши одежды износятся, мы будем ходить в нетленных одеждах" (ну т.е. в "ведрусских купальниках"), остальная группа тоже как-то слегка отшатнулась от них и на вопросы со стороны о жизни первопроходцев люди отвечали со смущенной улыбкой: "Да, есть у них там свои причуды. Но это чисто их личный выбор. Мы будем жить по-другому". Вроде, право на выбор пути ни у кого не отнять, но заметно, что участники группы стесняются того, что репутацию их поселению создают именно "экстремалы".

В то же время, мне рассказывали, что на югах - около Геленджика и в Крыму - подобного рода "индейцы" селятся в палатках и даже в пещерах целыми общинами. Они не выделяют себе формально никаких гектаров, а просто живут в горах и на побережье, питаются травами и фруктами из местных садов и тем, что им дарят торговцы на рынках, купаются в море, иногда устраивают разные представления для туристов. И там, на фоне общего экзотического колорита этих мест, они смотрятся вполне гармонично и вызывают влечение и интерес у приезжающих. Мне рассказывали истории даже о том, что эти "дети природы" исцеляли людей от болезней.

Т.е. варианты, когда в одном поселении пытаются поселиться люди со слишком разными убеждениями по вопросу о близости к природе и отказе от благ цивилизации, проходят плохо: одним становится стыдно и некомфортно находиться в коллективе, где есть такие-то, а те в свою очередь чувствуют, что единомышленники "не понимают их в их самых высоких устремлениях."

Сказанное относится также и к случаям повышенной тяги к благам цивилизации: если часть группы мечтает о централизованном водопроводе и газоснабжении, асфальтированных дорогах и т.п., а другая часть не принимает этого, то этот вопрос очень желательно разрулить до выхода на землю.
Иногда и в этом случае дело доходит до крайностей, когда участники инициативной группы пытаются при создании образа поселения перетащить на поля из города все наивозможнейшие блага технического прогресса - от спутниковых антенн до чудо-эко-домов с куполами из стеклопакетов и от стиральных машин-автоматов до генераторов на торсионных полях. Что-то подобное я вижу в том образе, который Виталик Кияткин (Kristofer) пытается придать своему поселению "Большая Медведица". В проекте у Виталика и магазины в поселении, и придорожное кафе, и школа, и медпункт, и даже оплачиваемый сторож - чуть ли не пожарная часть и полицейский участок. На практике попытки реализовать подобные проекты приводят к тому, что устанавливаются большие вступительные сборы для членов поселения, которые быстро растут, и со временем может наступить момент, когда новые люди просто перестанут приходить в группу. Похоже, что что-то подобное случилось с Челябинской группой господина Вострикова, который обещал создать в своем поселении "Новую Америку" с асфальтовыми дорогами и вертолетными площадками на крышах домов и предлагал гектар земли за 500 тысяч рублей (еще в 2004 году). Одна из семей, сбежавших из его группы, теперь благополучно поселилась у нас в поселении (слава богу, деньги они еще не заплатили).

В общем, эти вопросы явно не стоит пускать на самотек - они достаточно важны, чтобы из-за недоговоренности о них в будущем в поселении могли возникнуть трения и конфликтные ситуации.

Все эти вещи кажутся банальными, но, увы, я знаю массу групп, в которых люди начинают задаваться вопросами о том, как они будут жить, уже после того, как земельные участки распределены и переданы в частную собственность. И тогда, даже если человек, несогласный с возобладавшей в поселении идейной линией, уходит из поселения, он нередко сохраняет право на землю за собой. Назло или просто по инерции, на всякий случай. И поселение уже расколото и перегружено мертвыми участками еще не успев встать на ноги.

Важно понять: поселение не может быть простой суммой отдельных участков. Нельзя на отдельно взятом участке построить жизнь, принципиально отличающуюся от той, что на участке соседа и в остальном поселении. Взаимодействие, взаимное влияние существует неизбежно, и оно может как помогать, так и напрочь разрушить все планы.Поэтому люди, собравшиеся в одной группе, должны знать о представлениях друг друга по поводу жизни на земле достаточно хорошо. И очень важно продумать не только будущий быт, но и общественную жизнь в поселении: как мы будем общаться, чем заниматься вместе, какие у нас будут общие проекты, как мы будем относиться и решать семейные вопросы (случаи несогласия супругов с идеей, развод, одинокие женщины, основные принципы воспитания и образования детей).

И планировка территории, организация и финансы, общие правила в поселении должны быть продуманы в таком ключе, чтобы эти вещи не расходились с Образом (скажем, если мы собираемся заводить какие-то общие объекты, то как минимум нужно, чтобы в них или около них кто-то постоянно жил и имел возможность присматривать и обслуживать. И чтобы эти объекты располагались в удобных местах и т.д.).

(4) Волшебство и сверхспособности.
Многие анастасиевцы стараются не вдаваться особо в построение образа будущей жизни по той причине, что "в реальности все равно все окажется не так, как мы планировали" или "потому что все равно у нас скоро появятся особые способности - передавать мысли на расстоянии, не мерзнуть в холода и т.д., и от этого и быт наш радикально изменится."